«Бытие и время» Мартина Хайдеггера
с Дианой Гаспарян
Спикеры
Диана Гаспарян
Профессор, РhD (Staffordshiere University, UK), кандидат философских наук (МГУ, Москва), автор шести монографий, в частности, книги о М. Мамардашвили, изданной в США и «Введения в Неклассическую философию».
«Бытие и время» — одна из самых влиятельных попыток XX века заново поставить три фундаментальных философских вопроса: что такое существование? что такое время? что такое человек? Хайдеггер показывает, что эти вопросы нельзя рассматривать изолированно друг от друга. Чтобы приблизиться к пониманию бытия, он обращается к человеческому существованию — Dasein, тому сущему, которое способно ставить вопрос о собственном бытии. Поэтому анализ человека становится одновременно путём к онтологии, а исследование человеческого существования постепенно приводит к проблеме времени. В книге время раскрывается не как внешняя последовательность моментов, а как фундаментальная структура человеческого способа быть. Медленное чтение позволит проследить, как из этих трёх вопросов складывается единый философский проект и почему в финале Хайдеггер вновь возвращает читателя от человека и времени к первоначальному вопросу о бытии.
Как всё проходит
1
Всё проходит онлайн в Zoom, чтение и обсуждение длится 80–100 минут. Мы читаем текст прямо на встрече, строчка за строчкой и по очереди, а затем разбираем прочитанное.
2
Запись после лекции появится в вашем личном кабинете на следующий день. Доступ к записям постоянный.
Чему научитесь
Сможете видеть более глубокий контекст для современных когнитивных, этических, социальных и других актуальных проблем
Разовьете критическое мышление и аналитический инструментарий, а также навык чтения сложных философских текстов
Сможете ликвидировать недостаток в своем образовании и углубить свои знания при поддержке опытного специалиста
Программа
Как мы существуем?
Что значит быть? Как мы отличаем существование от несущенствоания? Если вещь есть, что за качество в ней и есть это «есть»? Хайдеггер начинает с почти провокационного утверждения: философия так долго говорила о бытии, что в конце концов перестала спрашивать, что оно значит. Бытие кажется самым очевидным понятием, и поэтому остаётся самым тёмным. Чтобы вернуть этот вопрос философии, Хайдеггер ищет особое сущее: то, для которого его собственное бытие уже является наиближайше ясным. Так вводится Dasein – человеческое существование, способное спрашивать о бытии. Здесь закладываются язык и метод всей книги: различие бытия и сущего, онтического и онтологического, феноменология, герменевтика и замысел фундаментальной онтологии.
Как мы проявляемся в своём существовании?
Теперь Хайдеггер начинает описывать не то, каков человек, а то, как он существует. У Dasein нет неизменной сущности, которую можно было бы перечислить как набор свойств: его сущность заключается в самом существовании, в возможности быть тем или иным образом. Поэтому вместо категорий, которыми описываются вещи, Хайдеггер говорит об экзистенциалах: фундаментальных структурах человеческого бытия. Первая и наиболее всеобъемлющая из них – бытие-в-мире. Мы никогда первоначально не существуем как отдельное сознание, поставленное напротив внешнего мира: мы уже вовлечены в него, действуем в нём, ориентируемся среди вещей, пользуемся ими. Отсюда возникает знаменитый анализ орудия, подручности и значимости. Мир оказывается не складом объектов, а густой сетью связей: одно существует «для» другого, что-то служит нашей работе, что-то ведёт к цели, что-то обретает смысл лишь внутри целого нашей жизни.
Как мы сосуществуем с другими?
Привычная философия представляла мир как пространство, наполненное вещами, а человека, как отдельного субъекта внутри него. Хайдеггер постепенно разрушает эту картину. Через спор с Декартом он показывает, что пространство нашей жизни первоначально не геометрично: близким оказывается не обязательно то, что находится в нескольких метрах, а то, чем мы заняты и что для нас имеет значение. Но мир населён не только вещами. В нём всегда уже присутствуют другие. Поэтому бытие Dasein есть также бытие-с-другими, т.н. das Man, безличное «люди»: «так делают», «так принято», «все считают». В повседневности человек обнаруживает, что его мысли, вкусы и решения часто принадлежат не столько ему самому, сколько этому неопределённому «все».
Как мы подступаемся к миру?
Мир не сначала существует перед нами как нейтральная картина, которую мы затем эмоционально окрашиваем. Мы всегда уже находим себя в определённом настроении: тревожном, радостном, скучающем, испуганном. Настроение не заслоняет мир, а, напротив, определённым образом его открывает. Рядом с расположением возникает другой фундаментальный экзистенциал – понимание. Понимать для Хайдеггера означает существовать среди возможностей, постоянно быть впереди самого себя. Из понимания рождаются истолкование и речь. Но эти же структуры могут принять повседневную форму: речь становится болтовнёй (толками), открытость миру любопытством, понимание – двусмысленностью. Dasein незаметно растворяется в мире, который уже всё за него истолковал.
Как мы тревожимся и как заботимся?
Обычно мир удерживает нас множеством дел, вещей, отношений и привычных значений. Но в тревоге эта сеть внезапно перестаёт работать. Нас пугает не какая-то определённая вещь: тревожным становится само наше пребывание в мире. Знакомое вдруг утрачивает свою надёжность, а привычный мир словно отступает. Именно поэтому тревога обладает у Хайдеггера исключительной философской силой: она снимает декорации повседневности и позволяет Dasein столкнуться с самим собой, с собственной возможностью быть. Здесь же появляется понятие, к которому сходились предыдущие анализы: фундаментальная структура человеческого существования есть забота (Sorge). Человек всегда уже чем-то занят, к чему-то устремлён, что-то оставляет позади и опережает самого себя в своих возможностях. Через структуру заботы Хайдеггер затем заново ставит классические вопросы о реальности и истине.
Как мы умираем?
Можно ли увидеть человеческое существование как целое? Пока человек жив, его жизнь ещё не завершена; когда она завершилась, самого Dasein уже нет. Эта трудность приводит Хайдеггера к феномену смерти. Смерть интересует его не как биологическое событие, которое однажды случится в конце жизни. Она присутствует в самой структуре существования как возможность, и притом такая, которую никто не способен взять на себя вместо меня. Повседневность умеет обезвреживать смерть: «все когда-нибудь умирают». Бытие-к-смерти возвращает ей её собственный, незаменимый смысл. Забегая вперёд к собственной конечности, Dasein впервые может увидеть свою жизнь как возможность, которую нельзя прожить вместо него.
Как мы остаёмся собой?
Если повседневный человек растворён в das Man, возможно ли вообще возвращение к самому себе? Хайдеггер ищет феномен, который мог бы свидетельствовать о такой возможности, и находит его в совести. Однако совесть у него почти ничего общего не имеет с привычным моральным голосом, перечисляющим наши хорошие и плохие поступки. Её зов странным образом молчалив. Он не сообщает человеку готовых правил, он вырывает его из шума публичной жизни и обращает к нему самому. Отсюда появляются хайдеггеровские понятия вины, «хотения-иметь-совесть» и решимости. Dasein не получает готовой программы того, как ему следует жить; оно принимает на себя собственное существование и ответственность за возможность быть собой.
Как мы движемся во времени?
Здесь книга совершает свой главный поворот. Все предыдущие структуры, возможность, забегание вперёд, брошенность, присутствие среди вещей, начинают складываться в одну картину. Dasein существует одновременно из того, чем оно уже было, из того, чем оно может стать, и в том, чем оно занято сейчас. Поэтому время не внешний поток, внутри которого человек случайно оказался. Прошлое, настоящее и будущее Хайдеггер переосмысливает как экстазы временности. Особенно важным становится будущее: человек существует, опережая самого себя и проектируя собственные возможности. Временность обнаруживается как скрытый смысл самой структуры заботы.
Как мы движемся в повседневности?
После открытия временности Хайдеггер словно возвращается назад и перечитывает собственную книгу заново. Настроение, понимание, падение, речь, действия с вещами, всё то, что уже было описано как структура нашего существования, теперь обнаруживает свою временную основу. То, что раньше могло казаться разрозненными чертами Dasein, оказывается различными способами существования в будущем, бывшем и настоящем. Даже наша погружённость в дела, окружающий мир и пространство получает теперь временное измерение. Так время перестаёт быть одной из тем «Бытия и времени». Оно становится горизонтом, внутри которого вообще могут быть поняты экзистенциалы человеческого существования.
Как мы наследуем прошлое и принадлежим ему?
Если человеческое существование временно, оно неизбежно оказывается и историческим. Но историчность для Хайдеггера не просто принадлежность к определённой эпохе и не последовательность событий нашей биографии. Мы рождаемся в мир, который существовал задолго до нас: в язык, традицию, историю, уже сложившиеся возможности жизни. В этом смысле человек всегда что-то наследует. Но наследие можно не только пассивно принять: прошлое способно быть заново выбрано и повторено как возможность собственного существования. Здесь появляются понятия судьбы, совместной судьбы поколения и подлинной историчности.
Как мы измеряем время?
Мы привыкли думать, что время состоит из следующих друг за другом «теперь»: одно мгновение прошло, другое наступило, третье ещё впереди. Именно такое время измеряют часы. Хайдеггер пытается показать, что это привычное время – не исходная форма времени, а производная. Чтобы смотреть на часы, назначать встречи, ждать поезда, опаздывать или говорить «через два часа», человек уже должен существовать временно гораздо более фундаментальным образом. Так возникает различие между временностью Dasein и публичным, исчисляемым временем мира. Вопрос о часах оказывается в конечном счёте вопросом о том, как из нашего способа существовать возникает привычная картина времени как бесконечной последовательности моментов.
Как время приводит нас обратно к бытию?
Финал «Бытия и времени» необычен. Вместо окончательной системы Хайдеггер вновь выводит читателя к тому вопросу, с которого всё начиналось. После сопоставления своей концепции времени с Гегелем он спрашивает: достаточно ли анализа временности Dasein, чтобы приблизиться к смыслу самого бытия? Почему вообще понимание бытия должно быть связано со временем? Поэтому последние параграфы лучше читать не как завершение, а как открывшуюся дверь. Мы прошли через мир, других, das Man, настроение, понимание, тревогу, заботу, смерть, совесть, вину, решимость, временность и историю, и лишь теперь оказываемся в точке, из которой должен был начаться собственно ответ на вопрос о бытии. «Бытие и время» заканчивается там, где первоначальный проект Хайддегера должен был продолжиться.
Курс можно оплатить Долями или в рассрочку от Т-Банк
При оплате выберите подходящий вариант (только российский карты)
Как долго будут доступны видео?
Доступ к вебинарам постоянный, может быть ограничен в силу правовых ограничений.
Возможно купить один вебинар из курса?
Курс продается только целиком, потому что он подготовлен как цельный продукт. Материалы курса связаны между собой, и в лекциях могут быть отсылки к предыдущим или будущим темам. Если у вас появятся вопросы в процессе обучения, вы всегда можете обратиться к лектору в чате — он поможет разобраться и поддержит вас.
Будут ли доступны вебинары в записи?
Да, на следующий день после лекции добавляем запись в ваш личный кабинет.